"Два дня назад приезжал из России один из наших министров. Он работает в идеологическом секторе. К нему там подошел один из ведущих людей, который в "тандеме"(Путин-Медведев) за СМИ отвечает. Говорит: ну, как мы вас "мочим"? Это команда Медведева. Не знаю, насколько это поддерживается Путиным. Хотя у меня есть сведения о том, что он ту же позицию занимает. Но то, что это команда Президента, мы знаем и знаем, что это за команда."
среда, 20 октября 2010 г.
вторник, 19 октября 2010 г.
Глубинные причины кыргызской анархии
На поверхности кыргызской политики просматриваются следующие явления: Первое, неспособность временных властей быть стабилизирующей силой. Наоборот, нынешняя власть это центр беспорядка. Второе, выборы в парламент, не способствовали переходу страны в спокойное русло жизни, а наоборот, усилили напряженность в обществе. Третье, в целом политическая элита не в состоянии консолидировать народ, и определить правильный путь для страны и потому очень полагается на "техническую помощь" Кремля. Чётвертое, региональное разделение, конкуренция кланов укрепляют фрагментацию страны на самостоятельные зоны под управлением вождей или групп. Понятие "центр" как интегрирующая сила де факто исчезает, выборы вопреки ожиданиям усилили разрыв между Югом и Севером, и между конкурирующими субэтнически ми и субрегиональными группами. Пятое, электорат разделяется на непримиримые группы, и тем самым исчезает возможность обьединения политически активного населения для решения жизненно важных проблем. Таким образом налицо анархия в стране, когда не признается само государство, его органы, и нигилизм усиливается. Нет ни одной значимой идеи, обьединяющей большинство населения. Только кыргызские выборы могут привести в парламент партии и политиков, которые отрицают сам путь, по которому они пришли в законодательный орган. Одно ясно в стране - нет никакой ясности у политиков.
Это на поверхности. Что же в основе этих процессов? Почему Кыргызстан с начала 2000 годов находится в полосе государственных переворотов, конфликтов, и стремительно деградирует?
В первую очередь это связано с де-модернизацией страны. Советская модернизация не завершилась в Кыргызстане, а в условиях независимости национальная элита оказалась не способной сохранить позитивное наследие и продолжить модернизацию. Де-индустрализация, развал агро-промышленного сектора экономики, рост коррупции и отсутствие рациональной государственной политики по постсоветской трансформации, привели к резкому обнищанию населения, его люмпенизации, невиданному росту внешней и внутренней миграции, развалу системы образования и здравоохранения. Кыргызская ССР, также как и весь Союз, в 1990 году в отношении человеческого капитала являлась одной из развитых в мире, немного отставая от передовых стран Запада. Сейчас, Кыргызстан имеет один из самых слабых человеческих капиталов в мире. Образованные люди продолжают покидать страну, и класс профессионалов исчезает из всех сфер жизнедеятельности общества. Произошла де-профессионализация всего правящего класса. В публичную политику, а через неё в государственное и общественное управление были вовлечены массы людей, маргинального положения, не имеющие соответствующей подготовки. Государственный аппарат стал местом где стали господствовать правила традиционалистского общества, он стал служить не стране, обществу, а финансовым группам, а также региональным и семейным кланам. Все государственные структуры стали рыхлими, а правящие режимы по меткому замечанию международной группы по кризису (ICG) пустыми. Есть государственные органы, но нет идеи и философии государственности. Поэтому, ни одно правительство не может реализовать до конца перспективные идеи, парламент потерял своё значение, а ни одна партия не в состоянии сформулировать подходящую программу развития страны. Ныне, политическая элита не может сформулировать ясное и реалистичное видение о положении в стране и путях решения важных проблем. Национальные комиссии по событиям 7 апреля, июньского конфликта на юге так и не смогли создать убедительный интеллектуальный продукт, на основе которого можно было сделать и политическое заключение. Компиляция и плагиат стали обычной практикой в работе всех формальных институтов, включая исполнительную и законодательную власть, политические партии. Из разных отчетов, программ и докладов международных организаций и документов иностранных государств бездумно составляются различные национальные документы.
Урбанистическая среда и государственное управление не смогли переварить нашествие мигрантов с села, и приучить их к нормам жизни современного государства. Наоборот, города превратились в большие аилы, а правительственные учреждения в сельские сходки. Традиционалистское общество подавило остатки советского модернизма, и арестовало прогресс и инновации. Из-за архаизации общества стало невозможным появление и укрепление каких-либо привлекательных идеологий, могущих стать платформой развития страны. Коммунизм умер, но на его месте не появились ни либерализм, ни социализм, ни консерватизм. Даже потребность молодого государства в здоровом гражданском национализме была упущена. Вместо этого сознание населения оккупировано псевдоучениями, слухами, и в целом грязной информацией. Широкое распространение получили разные сомнительные оккультные учения, шарлатанство. Научное мировоззрение не является основой взглядов правящего класса, а тем более политически активного электората. Нет аналитической, развивающейся на основе достижений современной науки кыргызской журналистики. Национальная пресса на кыргызском языке это прибежище полуграмотных людей, сеящих ядовитые семена раздора, ненависти, и зла. Из-за отсутствия системного образования и привязанности к феодально-племенным обычаям, вожди кыргызского сельского пролетариата не в состоянии сформулировать прогрессивные цели и задачи своего движения. Например, в 2009 году, движение называющее себя националистическим предлагало для возрождения кыргызов, отказаться от городской жизни и перейти к традиционной - кочевой.
В 1998 году я первый раз избрался в парламент, и когда в 2007 году избравшись во второй раз, пытался наладить работу фракции в согласовании с аппаратом Жогорку Кенеша, то увидел огромный цивилизационный разрыв. Не компетентность, не эффективность, клановость, коррупция стали нормой жизни законодательного органа. В 2007 году а парламент пришло много людей со всех регионов, которым противопоказана работа в государственном управлении. Их всех обьединяла одна черта - невежество. Списывание законов других государств, в основном России, под рамкой модельного подхода в СНГ считалось образцовой законотворческой деятельностью. В конце концов парламент был превращен в восточный базар, где получение любых выгод и прибыли считалось главным занятием. Такое же положение сложилось в правительстве и местных государственных администрациях. Сегодня те же "купцы", "менялы", "каталы", "паханы" готовятся формировать парламент и правительство. С другой стороны, постоянные усилия по внедрению в партийные ряды, а через них в массы идей социал-демократии, либерализма не увенчались успехом из-за непонимания роли интеллектуальной основы политического движения. Электорату не нужны позитивные идеи, им нужны вожди с громкими обещаниями. Поэтому, вожди щедро раздают несбыточные обещания. Конечно, это особенность выборной кампании в любой стране. Но, в Кыргызстане вожди приучили массы к простой формуле успеха - "Отобрать у коррупционеров, двух президентов и их семей, и поровну поделить", "не воровать - и заживём нарядно". На этой почве усиливается примитивный местечковый агрессивный национал- нигилизм, дробящий и так слабое общество на враждующие этнические группы. И что самое печальное, большое количество людей в это верит серьезно. Кыргызские выборы это негласная циничная базарная сделка между вождями и электоратом. Одни охотно продаются, другие покупают. Подавляющее большинство электората не интересует идеологическая и политическая сторона кампании. С таким менталитетом стагнация страны обеспечена на долгие годы.
Другой причиной, которая вытекает из первой, является агония правящего класса,
которая сделала всю страну заложником своей медленной смерти. Остатки номенклатуры с советских времен, взращенные двумя политическими режимами чиновники, не могут вести страну по правильному пути, они заняты личным и групповым обогащением. Они убивают страну и таким образом самих себя. Но, этого они не понимают, в пылу смертельной схватки за власть и капитал. Они вцепились в мозг и сердце народа, и разлагаясь, отравляют среду вокруг. В мировоззренческом плане правящие круги страны клептократы и коллаборационисты. Они не могут ценить свободу и независимость своей страны, потому что досталась это даром. Они не понимают суть суверенитета, потому что за это они не боролись. Поэтому они видят Кыргызстан как место для охоты за богатством и привилегиями. Они не знают истинного потенциала народа, они не могут предложить какой либо перспективы для страны. Множество референдумов, принятие 7 конституций, переход от президентской к парламентской форме правления, отсутствие консенсуса в отношении формы правления, два государственных переворота, которым предшествовали тайные заговоры с участием внешних сил, зигзаги во внешней политике, потворство негативным наклонностям могущественных стран, открывающее дорогу для опасного вмешательства во внутренние дела, де факто установление внешнего управления Кыргызстаном со стороны Кремля после 7 апреля, говорит не столько об историческом эксперименте политической элиты, сколько об отсутствии у неё разумного видения в отношении развития страны. Правящий класс Кыргызстана один и тот же на протяжении последних 30 лет. Нет смысла называть события марта 2005 и апреля 2010 года революциями, поскольку не произошло смены элит, не говоря уже о кардинальных социально-экономических переменах. Акаев пришел к власти в результате сочетания смены эпох с борьбой северных и южных кланов и разных номенклатурных группировок. Не случайно, вторым президентом стал выходец из номенклатуры южного разлива, при помощи тех, кто сегодня обещает в очередной раз светлое будущее. После 7 апреля, за занавесью тайно борятся за власть те же клановые, регионалистские и номенклатурные группировки. Не удивительно, что временные власти только и озабочены продвижением своих во власть и обогащением. Ни одна кыргызская власть не смогла составить более менее достоверные списки избирателей. Ни одна кыргызская власть не знает реальное положение с образованием и здравоохранением. Правительство утверждает о нескольких тысячах ребят школьного возраста, не посещающих школу, в то время как международные организации считают, что их около 80 тысяч. Меняются только президенты и их близкое окружение, старые кланы, отсталое сознание остаются. Не удивительно также, что в отсутствии жесткого административного ресурса, все же выборы прошли со множеством нарушений. Само кыргызское общество сегодня не в состоянии обеспечить честные выборы ни на каком уровне - местном, региональном и национальном. Все предыдущие грязные выборы списывались на президентов и правительств. Теперь открылась другая истина - оплотом нечестных выборов является само кыргызское общество. Надо признать, что и фундаментом коррупции является тоже кыргызское общество. Сегодня общество предпочитает жить нечестно, и не признает никаких нормальных правил поведения.
Правящий класс неизлечимо болен, и осознавая это некоторые общественные движения требуют принятия закона о люстрации. В этом есть резон. Это откроет канал для обновления элиты. Но, на практике это трудно реализуемо, поскольку принятие решений принадлежит тем, кто привел к власти двух президентов, а потом сверг их, и они, естественно сопротивляются потере своего влиятельного положения. Чтобы из реанимации правящий класс отправился, наконец-то в морг, и отпустил свою мертвую хватку, надо чтобы изменилось сознание электората. Под изменением сознания в позитивном смысле я имею ввиду увеличение числа носителей общенационального сознания, которое будет стремиться обьединить людей для строительства современной нации и государства. Такое сознание будет более воспримчиво для идей демократии, нежели кланово-трайбалистское. Сегодня, люди, желающие настоящей демократии, противящиеся коррупции, клановости и деспотии составляют не значительное меньшинство. Поэтому консолидация общества под идеей демократизации пока трудноосуществима. Внешнему наблюдателю кыргызские перемены могут дать ложный сигнал о прогрессе, тем более в окружении деспотичных соседей. Но, на самом деле имеет место регресс. Нынешнее мировоззренческое состояние общества, скорей всего будет воспроизводить люмпен политиков, коррупционеров и регионалисто-трайбалистов. Разделенное и слабое общество не в состоянии производить нормальную селекцию кадров и выбирать выдающихся лидеров. Отсталое архаичное сознание как старая фабрика с устаревшим оборудованием производит бракованные продукты. Это общество в полумертвом полуживом состоянии может просуществовать ещё несколько десятилетий, пока не будет поглощено более сильным и агрессивным обществом. Вот к чему ведет жадная корыстная политика правящего класса. Возможно когда кыргызское общество будет поставлено перед вопросом - жизнь или смерть, оно начнёт думать по другому и делать выбор по другому. Но, и здесь нет гарантии, что это так и произойдет. Многие общества и государства разрушились изнутри и даже инстинкт самосохранения не спас их.
Чтобы двигаться вперед важно глубоко разобраться в том, что происходит с Кыргызстаном. Только понимание реальной картины может дать шанс для формулирования реальных целей и задач. На своём собственном опыте политика, я убедился, что руководители страны зачастую игнорировали реальные проблемы, создавали искаженную картину действительности и предлагали ложные цели и задачи. Прочитайте мои статьи за 90-е годы, в которых говорится об этом. С сожалением могу констатировать, что мне не удалось убедить первого президента в необходимости особого отношения к югу страны. Глубинные процессы, происходящие на юге и приведшие к опасному состоянию ныне, так и не были приняты во внимание. Второй президент отверг мои идеи о балансе политических сил и необходимости извлечения серьезных уроков из событий марта 2005 года. Ведь до настоящего времени нет квалифицированного анализа, а также не дано солидной политической оценки, и обществом не приняты меры превентивного характера по кризисным моментам в истории современного Кыргызстана. Страна идет от одного кризиса, к другому, не задумываясь, не извлекая уроки. Привычка бегло оценивать события, болезнь "всезнайства" очень дорого обходится народу. Пора задумываться о своём пути.
Это на поверхности. Что же в основе этих процессов? Почему Кыргызстан с начала 2000 годов находится в полосе государственных переворотов, конфликтов, и стремительно деградирует?
В первую очередь это связано с де-модернизацией страны. Советская модернизация не завершилась в Кыргызстане, а в условиях независимости национальная элита оказалась не способной сохранить позитивное наследие и продолжить модернизацию. Де-индустрализация, развал агро-промышленного сектора экономики, рост коррупции и отсутствие рациональной государственной политики по постсоветской трансформации, привели к резкому обнищанию населения, его люмпенизации, невиданному росту внешней и внутренней миграции, развалу системы образования и здравоохранения. Кыргызская ССР, также как и весь Союз, в 1990 году в отношении человеческого капитала являлась одной из развитых в мире, немного отставая от передовых стран Запада. Сейчас, Кыргызстан имеет один из самых слабых человеческих капиталов в мире. Образованные люди продолжают покидать страну, и класс профессионалов исчезает из всех сфер жизнедеятельности общества. Произошла де-профессионализация всего правящего класса. В публичную политику, а через неё в государственное и общественное управление были вовлечены массы людей, маргинального положения, не имеющие соответствующей подготовки. Государственный аппарат стал местом где стали господствовать правила традиционалистского общества, он стал служить не стране, обществу, а финансовым группам, а также региональным и семейным кланам. Все государственные структуры стали рыхлими, а правящие режимы по меткому замечанию международной группы по кризису (ICG) пустыми. Есть государственные органы, но нет идеи и философии государственности. Поэтому, ни одно правительство не может реализовать до конца перспективные идеи, парламент потерял своё значение, а ни одна партия не в состоянии сформулировать подходящую программу развития страны. Ныне, политическая элита не может сформулировать ясное и реалистичное видение о положении в стране и путях решения важных проблем. Национальные комиссии по событиям 7 апреля, июньского конфликта на юге так и не смогли создать убедительный интеллектуальный продукт, на основе которого можно было сделать и политическое заключение. Компиляция и плагиат стали обычной практикой в работе всех формальных институтов, включая исполнительную и законодательную власть, политические партии. Из разных отчетов, программ и докладов международных организаций и документов иностранных государств бездумно составляются различные национальные документы.
Урбанистическая среда и государственное управление не смогли переварить нашествие мигрантов с села, и приучить их к нормам жизни современного государства. Наоборот, города превратились в большие аилы, а правительственные учреждения в сельские сходки. Традиционалистское общество подавило остатки советского модернизма, и арестовало прогресс и инновации. Из-за архаизации общества стало невозможным появление и укрепление каких-либо привлекательных идеологий, могущих стать платформой развития страны. Коммунизм умер, но на его месте не появились ни либерализм, ни социализм, ни консерватизм. Даже потребность молодого государства в здоровом гражданском национализме была упущена. Вместо этого сознание населения оккупировано псевдоучениями, слухами, и в целом грязной информацией. Широкое распространение получили разные сомнительные оккультные учения, шарлатанство. Научное мировоззрение не является основой взглядов правящего класса, а тем более политически активного электората. Нет аналитической, развивающейся на основе достижений современной науки кыргызской журналистики. Национальная пресса на кыргызском языке это прибежище полуграмотных людей, сеящих ядовитые семена раздора, ненависти, и зла. Из-за отсутствия системного образования и привязанности к феодально-племенным обычаям, вожди кыргызского сельского пролетариата не в состоянии сформулировать прогрессивные цели и задачи своего движения. Например, в 2009 году, движение называющее себя националистическим предлагало для возрождения кыргызов, отказаться от городской жизни и перейти к традиционной - кочевой.
В 1998 году я первый раз избрался в парламент, и когда в 2007 году избравшись во второй раз, пытался наладить работу фракции в согласовании с аппаратом Жогорку Кенеша, то увидел огромный цивилизационный разрыв. Не компетентность, не эффективность, клановость, коррупция стали нормой жизни законодательного органа. В 2007 году а парламент пришло много людей со всех регионов, которым противопоказана работа в государственном управлении. Их всех обьединяла одна черта - невежество. Списывание законов других государств, в основном России, под рамкой модельного подхода в СНГ считалось образцовой законотворческой деятельностью. В конце концов парламент был превращен в восточный базар, где получение любых выгод и прибыли считалось главным занятием. Такое же положение сложилось в правительстве и местных государственных администрациях. Сегодня те же "купцы", "менялы", "каталы", "паханы" готовятся формировать парламент и правительство. С другой стороны, постоянные усилия по внедрению в партийные ряды, а через них в массы идей социал-демократии, либерализма не увенчались успехом из-за непонимания роли интеллектуальной основы политического движения. Электорату не нужны позитивные идеи, им нужны вожди с громкими обещаниями. Поэтому, вожди щедро раздают несбыточные обещания. Конечно, это особенность выборной кампании в любой стране. Но, в Кыргызстане вожди приучили массы к простой формуле успеха - "Отобрать у коррупционеров, двух президентов и их семей, и поровну поделить", "не воровать - и заживём нарядно". На этой почве усиливается примитивный местечковый агрессивный национал- нигилизм, дробящий и так слабое общество на враждующие этнические группы. И что самое печальное, большое количество людей в это верит серьезно. Кыргызские выборы это негласная циничная базарная сделка между вождями и электоратом. Одни охотно продаются, другие покупают. Подавляющее большинство электората не интересует идеологическая и политическая сторона кампании. С таким менталитетом стагнация страны обеспечена на долгие годы.
Другой причиной, которая вытекает из первой, является агония правящего класса,
которая сделала всю страну заложником своей медленной смерти. Остатки номенклатуры с советских времен, взращенные двумя политическими режимами чиновники, не могут вести страну по правильному пути, они заняты личным и групповым обогащением. Они убивают страну и таким образом самих себя. Но, этого они не понимают, в пылу смертельной схватки за власть и капитал. Они вцепились в мозг и сердце народа, и разлагаясь, отравляют среду вокруг. В мировоззренческом плане правящие круги страны клептократы и коллаборационисты. Они не могут ценить свободу и независимость своей страны, потому что досталась это даром. Они не понимают суть суверенитета, потому что за это они не боролись. Поэтому они видят Кыргызстан как место для охоты за богатством и привилегиями. Они не знают истинного потенциала народа, они не могут предложить какой либо перспективы для страны. Множество референдумов, принятие 7 конституций, переход от президентской к парламентской форме правления, отсутствие консенсуса в отношении формы правления, два государственных переворота, которым предшествовали тайные заговоры с участием внешних сил, зигзаги во внешней политике, потворство негативным наклонностям могущественных стран, открывающее дорогу для опасного вмешательства во внутренние дела, де факто установление внешнего управления Кыргызстаном со стороны Кремля после 7 апреля, говорит не столько об историческом эксперименте политической элиты, сколько об отсутствии у неё разумного видения в отношении развития страны. Правящий класс Кыргызстана один и тот же на протяжении последних 30 лет. Нет смысла называть события марта 2005 и апреля 2010 года революциями, поскольку не произошло смены элит, не говоря уже о кардинальных социально-экономических переменах. Акаев пришел к власти в результате сочетания смены эпох с борьбой северных и южных кланов и разных номенклатурных группировок. Не случайно, вторым президентом стал выходец из номенклатуры южного разлива, при помощи тех, кто сегодня обещает в очередной раз светлое будущее. После 7 апреля, за занавесью тайно борятся за власть те же клановые, регионалистские и номенклатурные группировки. Не удивительно, что временные власти только и озабочены продвижением своих во власть и обогащением. Ни одна кыргызская власть не смогла составить более менее достоверные списки избирателей. Ни одна кыргызская власть не знает реальное положение с образованием и здравоохранением. Правительство утверждает о нескольких тысячах ребят школьного возраста, не посещающих школу, в то время как международные организации считают, что их около 80 тысяч. Меняются только президенты и их близкое окружение, старые кланы, отсталое сознание остаются. Не удивительно также, что в отсутствии жесткого административного ресурса, все же выборы прошли со множеством нарушений. Само кыргызское общество сегодня не в состоянии обеспечить честные выборы ни на каком уровне - местном, региональном и национальном. Все предыдущие грязные выборы списывались на президентов и правительств. Теперь открылась другая истина - оплотом нечестных выборов является само кыргызское общество. Надо признать, что и фундаментом коррупции является тоже кыргызское общество. Сегодня общество предпочитает жить нечестно, и не признает никаких нормальных правил поведения.
Правящий класс неизлечимо болен, и осознавая это некоторые общественные движения требуют принятия закона о люстрации. В этом есть резон. Это откроет канал для обновления элиты. Но, на практике это трудно реализуемо, поскольку принятие решений принадлежит тем, кто привел к власти двух президентов, а потом сверг их, и они, естественно сопротивляются потере своего влиятельного положения. Чтобы из реанимации правящий класс отправился, наконец-то в морг, и отпустил свою мертвую хватку, надо чтобы изменилось сознание электората. Под изменением сознания в позитивном смысле я имею ввиду увеличение числа носителей общенационального сознания, которое будет стремиться обьединить людей для строительства современной нации и государства. Такое сознание будет более воспримчиво для идей демократии, нежели кланово-трайбалистское. Сегодня, люди, желающие настоящей демократии, противящиеся коррупции, клановости и деспотии составляют не значительное меньшинство. Поэтому консолидация общества под идеей демократизации пока трудноосуществима. Внешнему наблюдателю кыргызские перемены могут дать ложный сигнал о прогрессе, тем более в окружении деспотичных соседей. Но, на самом деле имеет место регресс. Нынешнее мировоззренческое состояние общества, скорей всего будет воспроизводить люмпен политиков, коррупционеров и регионалисто-трайбалистов. Разделенное и слабое общество не в состоянии производить нормальную селекцию кадров и выбирать выдающихся лидеров. Отсталое архаичное сознание как старая фабрика с устаревшим оборудованием производит бракованные продукты. Это общество в полумертвом полуживом состоянии может просуществовать ещё несколько десятилетий, пока не будет поглощено более сильным и агрессивным обществом. Вот к чему ведет жадная корыстная политика правящего класса. Возможно когда кыргызское общество будет поставлено перед вопросом - жизнь или смерть, оно начнёт думать по другому и делать выбор по другому. Но, и здесь нет гарантии, что это так и произойдет. Многие общества и государства разрушились изнутри и даже инстинкт самосохранения не спас их.
Чтобы двигаться вперед важно глубоко разобраться в том, что происходит с Кыргызстаном. Только понимание реальной картины может дать шанс для формулирования реальных целей и задач. На своём собственном опыте политика, я убедился, что руководители страны зачастую игнорировали реальные проблемы, создавали искаженную картину действительности и предлагали ложные цели и задачи. Прочитайте мои статьи за 90-е годы, в которых говорится об этом. С сожалением могу констатировать, что мне не удалось убедить первого президента в необходимости особого отношения к югу страны. Глубинные процессы, происходящие на юге и приведшие к опасному состоянию ныне, так и не были приняты во внимание. Второй президент отверг мои идеи о балансе политических сил и необходимости извлечения серьезных уроков из событий марта 2005 года. Ведь до настоящего времени нет квалифицированного анализа, а также не дано солидной политической оценки, и обществом не приняты меры превентивного характера по кризисным моментам в истории современного Кыргызстана. Страна идет от одного кризиса, к другому, не задумываясь, не извлекая уроки. Привычка бегло оценивать события, болезнь "всезнайства" очень дорого обходится народу. Пора задумываться о своём пути.
понедельник, 18 октября 2010 г.
пятница, 15 октября 2010 г.
Что за власть в Кыргызстане?
Действительно, что за власть сегодня в Кыргызстане? Есть ли та власть, которая может считаться гарантом безопасности граждан и страны. Та, у которой заявления о контроле над ситуацией в стране соответствуют реальности? Почему все режимы и правители настойчиво игнорируют правило о том, что безопасность государства начинается с безопасности каждого гражданина? Почему власть в стране так быстро разваливается? Сейчас ситуация не меняется в лучшую сторону, судя по действиям некоторых групп населения - правозащитников и адвокатов. Почему правозащитники проигнорировали власть, обращаясь к "победившим партиям"? Группа правозащитников в Кыргызстане выступила с обращением к политическим партиям, по предварительным данным прошедшим в парламент, в котором говорится, что "совет правозащитников Кыргызстана глубоко обеспокоен продолжающимися угрозами и нападениями на правозащитников и призывами к актам насилия и самосуда на юге страны. В предвыборной агитации все партии обещали законность и порядок. Вместо этого продолжаются акты насилия и угрозы против правозащитников и адвокатов, прикрываясь именем неких «пришедших к власти партий». Совет правозащитников крайне обеспокоен визитом неизвестных лиц 12 октября 2010 года в офис правозащитной организации «Справедливость» в городе Жалалабат. Мужчины требовали назвать контактные данные сотрудников организаций, угрожали расправой, требовали, чтобы адвокаты на судебных процессах прекратили исполнять свои обязанности и «сидели молча». От имени некой «победившей» партии неизвестные грозили обвиняемым расстрелом, и закрытием всех правозащитных организаций в стране. Как известно, судебные процессы по южным событиям проходят с грубыми процессуальными нарушениями, сопровождаются избиениями обвиняемых, нападениями на их родственников. Адвокаты не имеют возможности исполнять свой долг, подвергаются угрозам и физическому насилию. Совет правозащитников обращается ко всем политическим партиям, которых люди считают «пришедшими к власти», призвать своих сторонников к уважению законов и соблюдению порядка. Акты насилия, угроз и варварства во время судебных процессов на юге страны препятствуют справедливому судебному процессу, угрожают законности и позорят страну на международной арене".
Вот такое кричащее обращение. Обращение адресовано победившим партиям. Не переходному президенту, не находящемуся в подчинении президента Генеральному прокурору, ГСНБ, МВД, Совету Безопасности, премьер-министру, вице-премьер министру, курирующему правоохранительные органы, правительству в целом. А именно победившим партиям, которые ещё не сформировали парламент, правительство, и которые пока в глазах электората 24 партий, не преодолевших 5% порог считаются нелегитимными. О чём говорит это обращение?
Это тревожный индикатор плачевного положения в государстве. Оно свидетельствует о уже перманентной беспомощности переходного президента и правительства. Это также говорит об отсутствии доверия к органам так называемого правопорядка. В принципиальном плане обращение есть утверждение о том, что в Кыргызстане государства в лице его государственных институтов нет, если оно не в состоянии защитить граждан от насилия и самосуда. Реальной силой, по мнению правозащитников, являются "победившие партии", от имени которых творятся безобразия. Тогда что это? Признание легализации криминалитета и коррупции через так называемые "демократические" выборы? Если Акаев- Бакиев через сфабрикованные выборы пытались легитимизировать свои семейные кланы, то через прошедшие выборы 10 октября во власти легитимизировались кланы, региональные и криминальные группы?
Подтверждением вышесказанному является скандал по поводу количества избирателей. Государство в лице групы лиц никак не может посчитать своих избирателей, и судя по их обьяснениям, скорее всего не знает количество населения в Кыргызстане. В ответ на обращение партии "Бутун Кыргызстан" о непонятном увеличении количества избирателей, "Роза Отунбаева ответила, что сама не знает, откуда взялись по дополнительным спискам еще 200 тысяч избирателей, и попросила уточнить это председателя Государственного штаба по организации и проведению выборов, первого вице-премьер-министра Амангельди Муралиева. Тот подтвердил слова президента и добавил, что по дополнительным спискам официальное количество избирателей должно составлять только 69 000, и откуда взялись 200 тысяч человек, о которых идет речь, не знает. Тогда Роза Отунбаева вызвала председателя ЦИК Акылбека Сариева и потребовала прояснить ситуацию." А.Сариев отметил, что вводом данных количества избирателей занимался не Центризбирком, а участковые комиссии. Значит в конечном итоге надо идти за помощью к тем, кто на местах, и через это в центре имеет влияние на ситуацию, а значить власть.
Эпизод яркое свидетельство того, что такое выборы в Кыргызстане. Никто из официальных лиц и органов не имеет ясного представления о базовом элементе электорального процесса - сколько реально избирателей в стране? Если государство сверху вниз, снизу верх, не может от участка к участку составить списки избирателей с допустимой нормой погрешности, и не представляет откуда взялись ни много ни мало две сотни тысяч человек, то как оно может регулировать квалифицированно более сложные налоговые, таможенные, эскпортно-импортные, в целом финансовые потоки в стране? Или в мутной воде легче рыбку ловить? Национальному статкомитету давно уже никто из серьезных экспертов не верит, и перепроверяет их информацию с данными международных финансовых институтов. Возникает законный вопрос - как можно управлять страной, не зная чем управляешь? Разве можно надеется на решение сложнейших финансово-экономических проблем страны, если нет ясного представления о людских ресурсах, человеческом капитале?
Адвокаты Ошской и Баткенской областей утверждают, что "во время судебных процессов по массовым беспорядкам адвокаты стали подвергаться нападениям, избиениям и оскорблениям со стороны представителей пострадавших. И несмотря на неоднократные заявления и жалобы в правоохранительные органы, обращения в Генеральную прокуратуру и республиканские власти со стороны пострадавших адвокатов не было никакого реагирования и ответа". Это не рядовое событие. Речь идет о расследовании июньского трагического конфликта, который представляет смертельную угрозу самому существованию кыргызского государства. Отношение к нему есть индикатор выживаемости государства и зрелости общества. Обращения правозащитников и адвокатов юга страны говорят не о прекращении конфликта, а переходе его в иную фазу, когда происходит безнаказанное использование права большинства и имеющихся государственных ресурсов для сведения счетов путем имитации правосудия. Следовательно конфликт принял форму холодной войны, которая в любой момент может перейти в горячую. Таким образом на юге происходит распад государственных органов, ветвей власти, и переход к кланово-криминальному управлению. Официальный Бишкек самоустраняется от решения вопросов безопасности граждан и сохранения целостности государства в силу неспособности играть лидирующую роль и ограниченности возможностей и таким образом постепенно лишает город статуса столицы государства. Столица должна быть центром и связующим звеном государства.
Правозащитники напоминают партиям об их обещании бороться за законность и порядок. Следование закону в нынешних условиях невыполнимая задача ни для кого в Кыргызстане. Во-первых, правящий класс Кыргызстана по менталитету и поведению является криминальным, и оттого построил криминальную политику, криминальную экономику и в конечном итоге криминальное государство. Так что в данном случае правозащитники с просьбой о законности обращаются к рецидивистам. Единственной средой в которой сохраняется и поддерживается идея правового государства является правозащитное общество. Остальным участникам политики эта идея не нужна. Во-вторых, политическая и социальная ситуация в стране не предполагает соблюдение законности. Демонополизация власти привела к разделению страны кланами, региональными группировками, временными политическими обьединениями, криминальными бандами на зоны влияния. Пока это позволяет поддерживать состояние полупорядка полухаоса. Все формальные и неформальные обьединения защищают свои собственные интересы, отодвинув государственные, и потому утверждение общих правил в данных условиях невозможно. Некоторым партиям беспорядок и беспредел выгоден, так как это позволяет им не только выживать, но и быть во власти. В условиях стабильности и консолидации общества под лозунгами развития, некоторые партии оказались бы никчемными. Все политические потрясения поднимают на поверхность самые темные силы общества и если им не будут противостоять здоровые силы, то они надолго оккупируют государство. С Кыргызстаном это и случилось. Деградация человеческого капитала из-за распада образования, системы здравоохранения, низложения социальных норм и упадка морали, разложения органов правопорядка привели к таком у состоянию, когда здоровых сил в обществе недостаточно для противодействия наступающему злу.
Институты государства не могут следовать законности потому что им надо приспособливаться к интересам неформальных обьединений. Определяющей тенденцией в государственных институтах является борьба за власть на стороне сильных. А понятие "сильные" переменчивое. Сегодня эти, завтра те. Следовательно обращения граждан их интересуют постольку поскольку это выгодно им в борьбе за власть. Почти в каждом государственном институте сейчас идёт "кадровая война", которая началась сразу после 7 апреля. Внутри слабых государственных институтов идет беспощадная, скрытая и открытая борьба за полномочия и ресурсы между двумя крупными региональными блоками "северянами" и "южанами", которые внутри себя распадаются на противоречащие субблоки как "таласские", "иссык-кульские", "жалалабадские". Надо сказать, что в данных условиях южный региональный блок менее фрагментирован на субблоки, а страдает от конфликта между лидерами. Если северные кланы пытаются закрепиться во власти и находятся в состоянии внутри региональной борьбы за места во власти, то на юге идет ожесточенная схватка за лидерство. Выборы в парламент не решили этот вопрос для южан, и поиск консолидации вместе с сильным лидером будет продолжаться ещё несколько лет. Как и Бакиевы новые группировки будут пытаться установить свою монополию на юге. Эта задача заранее обречена на неудачу, поскольку внутрирегиональное деление южных кыргызов в настоящее время не преодолимо. С другой стороны, как среди северян, так и среди южан нет таких групп, которые могли бы предложить сильную национальную программу и выступить истинными государственниками. Оттого не случайно, все "победители" кыргызских выборов усердно шастают по кремлевским корридорам в поисках помощи, потому что сами в течение 19 лет, состоя в высшем руководстве страны, кроме разрухи, ничего не добились. А Кремль никогда не будет у кыргызских сатрапов "дойной коровой", наоборот, он будет доить через них страну.
Таким образом, главной задачей остатков государства ныне является найти баланс между югом и севером, между влиятельными клановыми группами. Если, "победившие" партии смогут это сделать, то можно надеяться на относительное спокойствие и начало стабилизации в стране. К чему это приведет в целом страну сказать трудно, но одно очевидно, с началом стабилизации авторитет "победивших" начнёт умирать. Поскольку стабилизация предполагает справедливое рассмотрение причин событий 7 апреля и июньского конфликта на юге, привлечение к ответу зачинщиков трагедии, то "победившие" могут стать проигравшими и виновными. Если примут решения всё отложить в долгий ящик и всячески препятствовать расследованию, то гнев уйдет в подполье и уже более мощный взрыв произойдет в недалеком будущем, который сметет очередную группу во власти. Конфликт нельзя спрятать, его можно предотвратить, обрубив корни. Этого понимания нет в правящем классе страны. С другой стороны, экономика оказалась под тяжелым прессом кланов, затративших большие финансовые средства на выборы, и пока не расплатится с ними с профицитом, вряд ли повернется лицом к простым гражданам. Последние не имели особых иллюзий в отношении партий и потому охотно покупались во время выборов. Логика простая, хозяйская - поднимать тосты за успех безнадежного дела. А теперь будут требовать исполнения несбыточных обещаний. И опять будут зреть гроздья гнева.
В этих обстоятельствах, когда государственные институты слабые, не в состоянии защищать интересы граждан, и исполнять общественные функции, а неформальные институты борятся за верховную власть и смотрят на граждан как средство в этой борьбе, людям остается надеяться только на самих себя. Это отчаянное положение должно подтолкнуть людей на гражданскую инициативу по обьединению во имя защиты общих интересов. Как это делает группа правозащитников. Но произойдёт ли это?
четверг, 14 октября 2010 г.
Мнения о российском факторе в Кыргызстане
"Москва никогда не имела долгосрочной стратегии в Киргизии, зато обладала особыми связями с ключевыми людьми, обещавшими ей быстрые решения", - считает . Кремль также не скупился на обещания, от которых у местных политиков кружилась голова и возникали несбыточные ожидания. Сегодня, когда появилась возможность начать все с чистого листа, Москва снова пытается наладить особые отношения с ключевыми фигурами в надежде услышать клятвы верности. Однако можно ли рассчитывать на закрытие базы "Манас", когда власти не способны даже снять мэра города Ош? Можно ли ждать перехода в российскую собственность оборонных предприятий в стране, где десятки партий готовятся к новому переделу власти? Кроме миллиона трудовых мигрантов и русского языка, Россию и Киргизию сегодня почти ничего не связывает".
Павел Шеремет в журнале "Огонёк" утверждает, что "Российские ...спецслужбы в частности никогда не рвали отношения с Бишкеком, какая бы власть там ни находилась. Киргизия оставалась в зоне пристального внимания Москвы. Достаточно вспомнить историю ареста скандально известного сенатора Изместьева, суд над которым продолжается в Москве уже больше года. Изместьев скрывался от российского правосудия в Швейцарии, откуда его выманили на встречу в столицу Киргизии. Премьер-министр Киргизии Феликс Кулов, бывший глава Службы национальной безопасности, пригласил Изместьева в Бишкек якобы на переговоры по поводу инвестиций в местные предприятия. Потерявший бдительность бывший сенатор прилетел в январе 2007 года в столицу Киргизии обсуждать дела. Но прямо в аэропорту был арестован и передан в руки оперативников ФСБ России ("Огонек" писал об этом в N 7 от 29 июня2009 года). Без президента Бакиева подобная спецоперация пройти не могла, учитывая, что его родные братья занимали ключевые должности в киргизских спецслужбах. Может быть, в благодарность его и не бросили на произвол судьбы, а отправили в заповедные места?"
На фото вице-премьер министр правительства РФ Игорь Сечин, играющий важную роль в реализации стратегии Кремля "разделяй - управляй" в СНГ.
понедельник, 11 октября 2010 г.
TRANSITIONS ONLINE: Kyrgyz Democracy’s Narrowing Window of Opportunity
On 10 October Kyrgyzstan will elect a new parliament on a new constitutional basis. There may not be many more opportunities for the country to pull out of the cycle of violent regime change.For many years Kyrgyzstan was the darling of the international community, a purported island of democracy in the rising tide of post-Soviet autocracies. The back-to-back overthrows of Kyrgyzstan’s presidents in 2005 and 2010 have given the lie to that status. Some regard the coups as true revolutions expressing the will of the people and putting the country on the right, albeit difficult, path. Others regard them as the blows of a sledgehammer, beating at the country’s institutions and leaving Kyrgyzstan on the precipice of state failure.
Post-Soviet Central Asia has been the subject of intense research in the past 20 years. Yet, in the light of recent history, important questions remain unanswered. Most immediately, why are coups becoming the default channels, structurally and culturally, for regime change in Kyrgyzstan?
Despite a democratic constitution including detailed guidelines for peaceful transitions of power, to date, Kyrgyzstan’s only true means of regime change has been the coup. That is because, first, leaders and ruling clans have been bent upon establishing a lifelong presidency or dynastic rule. In pursuit of these aims, they helped to corrupt and criminalize society, thereby weakening legal institutions. Second, civil society is weak. Even the opposition parties have failed to promote democracy and unite people to demand democratic rule of law. Finally, clans and regional groups have become strong special interests acting both within and around the legal political system and pushing the country to violent regime change. Allow me to illustrate how these key factors played out during the administrations of presidents Askar Akaev and Kurmanbek Bakiev.
One thing I understand from my 15 years of experience in politics is that presidents, speakers of parliament, and other top leaders in a country should follow certain rules if they want to stay in power and go peacefully. The first rule is to forget lifelong rule and dynasties and limit the family’s access to power. Both Kyrgyz presidents made a fatal error when they decided to set up their own dynasties. The second rule is to stay away from corruption. Corrupt presidents corner themselves into aggression toward their political opponents, because there is really no other way for them to stave off claims of their corruption. Aggression triggers resistance, which in turn spurs even greater aggression on the leader’s part, leading to vicious circles apt to spin out of control, as happened in 2005 and again in 2010.
Akaev’s presidency was marked throughout by a conflict between two trends in his policy: tolerance of pluralism and authoritarianism. Bakiev viewed his predecessor’s liberal predilections as a weakness and took the course of consolidating his own personal power. With assistance from Moscow, he adopted Vladimir Putin’s strategy of “sovereign democracy.” To this end, he subjugated all other branches of power to the presidency, removing even the weakest remaining checks and balances, and became increasingly hostile toward democracy and human rights. When he announced that he would protect his power by violence if necessary, he rang the death knell for peaceful and legitimate regime change.
In the face of such despotism, however, organized peaceful resistance a la Mahatma Gandhi’s nonviolent movement or the Chilean plebiscite in 1988 was a possibility, both theoretically and practically. There were several attempts to organize peaceful protest movements, referendums, even peaceful paralysis of state institutions to force the president to resign or start reforms. The mass demonstrations of 2006, 2007, and 2009 ended with the adoption of a new constitution and the dismissal of a few odious members of government. But success was fleeting.
Unfortunately, much of the opposition shared the presidents’ views of democracy, human rights, and corruption. Not surprisingly, the part of the Kyrgyz opposition that came to power on the wave of revolution in 2005 helped Bakiev to establish an authoritarian regime.
Outside observers of Kyrgyzstan tend to view the country’s politics through the prism of political parties and civil society organizations. These were born mainly during the Soviet perestroika period and survive to this day. On the ground, however, Kyrgyzstan’s political engine is powered by ethnic Kyrgyz and ethnic minority clans, regional groups, and criminal elements. Political activity in many cases is little more than window dressing. For instance, more than a fifth of candidates put forward by political parties in this weekend’s elections to parliament are close relatives of influential politicians. Clans and regional groups in Kyrgyzstan base their resistance to overarching authority on a tradition of intolerance, rooted in history and culture, to monopolies of political and economic power. Even in the USSR clans thrived and pursued power within the communist political system. In order to survive, Kyrgyz leaders need to work cleverly with and balance among clans and regional groups. But this is very hard to do – it requires superb flexibility and personal strength.
Akaev deftly manipulated, and often bought off, southern clans to help him to stay in power for 15 years. But, in playing with southern clans, he failed to stop the criminalization of the south and the emergence of dangerous new clans and regional groups. Bakiev temporarily subjugated the powerful southern clans and succeeded in buying off the northern ones. But his policy of placing family members in high-ranking positions precipitated the open attack of non-loyal independent clans and regional groups, which culminated in the most recent coup. Both presidents, particularly in the lead-up to their sudden falls, refused to share any power with groups not absolutely loyal to them, leaving no choice for such groups but to seek overthrow.
Two examples serve to illustrate the workings of clan politics. In the autumn of 2004, several members of the Kyrgyz parliament visited my ambassadorial office in New Delhi. All were from the south. They told me about a secret congress in Osh, an assembly of southern clans called to select a potential presidential candidate. Four months later all of them played a decisive role in defeating Akaev’s regime. The dismantling of the president’s power started in the southern cities of Osh and Jalalabad and culminated in the capital. In April 2010, the rule of the second authoritarian president, Bakiev, crumbled first of all in the northern Talas province, setting off a chain of events culminating in his final overthrow on the streets of Bishkek. After the falsified presidential elections in July 2009, a secret meeting took place among some northern clans and their allies from the south. They recognized that a coup was the only way to change the regime.
In a referendum in June, Kyrgyz voters backed a new constitution that moves away from the idea of monopoly of power. Coalition and consensus will be the bywords of the new parliament elected this weekend. Now a new crop of politicians needs to show they're able to practice what for this country is a new kind of politics, and pave a road to peaceful change of power, through fair elections. They have a chance to challenge the assumption that their country is destined – by location and historical circumstance – to tyranny and violence.
Transitions Online (TOL) is a media development organization and online journal covering news and events in the 29 post-Communist countries of Eastern Europe, Central Europe, South Eastern Europe, Russia, the Baltics, the Caucasus, Central Asia.
http://relaunch.tol.org/client/article/21856-kyrgyz-democracys-narrowing-window-of-opportunity.html?print
Подписаться на:
Комментарии (Atom)
